Александр Николаевич a.k.a. Саша (aadamchuk) wrote in kolmogorov,
Александр Николаевич a.k.a. Саша
aadamchuk
kolmogorov

Андрей Николаевич Колмогоров. Четвёртое послание

Андрей Николаевич Колмогоров. Четвёртое послание

Человечество всегда мне представлялось в виде множества блуждающих в тумане огоньков, которые лишь смутно чувствуют сияние, рассеиваемое всеми другими, но связаны сетью ясных огненных нитей, каждый в одном, двух, трёх...направлениях. И возникновение таких прорывов через туман к другому огоньку вполне разумно называть чудом. И ещё: скажу только, что по собственному опыту знаю, что наша человеческая любовь происходит по образцу некоторого индуктивного процесса: любовь к данному избранному человеку, в котором действительно на каждую чёрточку его существа радуешься и в котором всякое проявление красоты человеческой воспринимаешь, порождает такую большую радость и освобождает такую большую энергию любви, что эта радость ни во что другое не может перейти, как любовь ко всем людям и ко всему миру - пусть несовершенную, но такую, на которую данный человек способен. А этот проблеск универсальной любви даёт новый толчок к любви индивидуальной и т.д,...если люди научатся радоваться, они сами собой научатся и любить, потому что невозможно радоваться всей душой и в то же время хоть к кому-нибудь относиться не по-человечески. А радоваться легче всего и проще всего, имея избранного друга



Четвёртое послание

1. Искусство по своему существу и по причинам возникновения связано с двухэтажным строением человеческой психики, её разделением на сознательную и бессознательную сферу, и с необходимостью согласованной деятельности этих двух пластов человеческой психики.
2. Законченное, уже созданное, произведение искусства есть знаковая система, предназначенная для
а) свободного принятия человеческим сознанием,
б) в качестве знаковой системы, регулирующей согласованную деятельность сознательной и бессознательной сферы.
3. Естественно, что и создание произведения искусства требует деятельности сознательной и бессознательной сферы в их единстве. Первый акт принятия, признания произведения отвечающим определённому замыслу совершает сознание автора. Произведение, претендующее на общественную значимость, создаётся в расчёте на принятие его другими людьми и определённым человеческим коллективом.
4. В полном его объёме предлагаемое определение охватывает широкий круг явлений от непрерывно импровизируемой песни без слов, поющейся для самого себя, импровизированной или регламентированной традицией пляски - ребёнка ли, воина ли, - до по преимуществу аналитического, исследующего возможное течение психических явлений современного романа. Однако, это определение достаточно для того, чтобы выделить произведения искусства от смежных образований, таковыми не являющихся. Это выяснится постепенно далее.
5. Понятие свободы выбора применимо только к психике со сформировавшейся, выделенной из общего потока психических явлений сферой сознания.
Сам выбор есть специфическое проявление активности сознания. Принятие произведения искусства есть акт оценки, на традиционном языке проявление способности суждения. Присутствие этого элемента - сознания свободно совершаемого принятия известной нормы - отличает собственно эстетическое восприятие, например, от простого ощущения удовольствия.
6. С другой стороны, голое принятие к исполнению данного приказа или логическое умозаключение, приводящее к признанию какой-либо истины, лежат одинаково вне сферы искусства. Воинская песня действует как произведение искусства лишь в случае, если воин поёт её по собственному побуждению (хотя бы и в соответствии с приказом). Теоретическое рассуждение о приёмах морального воспитания школьников и даже подробное описание педагогического опыта лежат вне сферы искусства, если они обращаются лишь к сознанию читателя. Повесть из школьной жизни делается произведением искусства лишь в случае, если созданные в ней характеры и ситуации рассчитаны на принятие читателем в качестве некоторых эталонов сравнения, помогающих ему в интуитивном (т.е. не только сознательном) понимании или оценке психики школьников, или на то, что рассказанное войдёт во взаимодействие с собственными воспоминаниями читателя, сопоставления эти станут исходным пунктом какой-то его собственной эмоциональной активности и т.д.
Таким образом, в пределах нашего определения находится место и для роли искусства как фактора, организующего общественное (и даже воинское) сознание, и для понимания познавательной ценности произведений искусства. Но в обоих этих случаях искусство действует особыми ему свойственными путями.
7. Традиционная эстетика признает за человеком особую способность различать красивое от некрасивого, прекрасное от безобразного, иногда высокое от низкого. Такие суждения, выражающие эстетическую оценку, сопоставляются с
а) теоретическими суждениями, позволяющими отличать истинное от ложного,
б) практическими суждениями, проводящими различие между хорошим и дурным, должным и не должным.
Отчётливое различение истинного (соответствующего действительности, позволяющего делать правильные предсказания, вырабатывать систему действий, ведущих к поставленной цели) от ложного (не соответствующего действительности) является необходимым условием успеха в познании внешнего мира и воздействии на него.
Отчётливое разделение между должным и не должным является необходимым условием цельности и целеустремлённости нашей собственной активности.
Поэтому, вполне естественно, что в процессе биологической эволюции и социального развития человеческого общества механизмы построения этих двух видов оценок были выработаны с большим совершенством.
Способность суждения в смысле определённого механизма эстетических оценок является, несомненно, чем-то значительно менее оформленным. Недаром сама возможность нормативной эстетики далеко не всеми признаётся.
8. С предлагаемой точки зрения эстетическая способность суждения есть способность оценивать совершенство знаковых систем, регулирующих совместную деятельность сознания и подсознания. Если тенденция к строгой дихотомичности деления на истинное и ложное или деления на должное и не должное по указанным выше причинам выражена очень отчётливо, то в
случае эстетических оценок это не так.
Реальное основание к определённости эстетических оценок лишь таково: знаковая система может выполнять свою организующую и регулирующую функцию лишь в случае, если она принята как цельная система. После того, как выбор сделан, перестройка даже в сторону улучшения может ослабить, а иногда и свести на нет организующее действие знаковой системы.
9. В рамках определённой культурной традиции непосредственное ощущение отчётливости и общеобязательности эстетических оценок может достигать большой ясности. Главным образом в направлении согласованности частей, невозможности улучшения путём небольших локальных изменений, легко представляющихся воображению. Выполнение требования такой локальной оптимальности само по себе создаёт основу для специфического переживания: восприятия законченности творческого усилия, приведшего к созданию произведения.
Сравнение двух решений одной и той же задачи, каждое из которых удовлетворяет условию локальной оптимальности, значительно труднее и даже в рамках сложившейся традиции часто воспринимается как относящееся к области законного расхождения индивидуальных вкусов.
10. Нашей эпохе (в широком смысле XIX{XX века) в высшей степени свойственен интерес к способности вхождения в различные системы художественных традиций, к уменью вырабатывать оценки в рамках той или иной произвольно выбранной традиции, других ли эпох и народов, или различных художественных школ.
Но свобода выбора критериев оценки не уничтожает самого нормативного, оценочного характера каждого эстетического переживания. Вернее, в случае исчезновения этого нормативного элемента исчезает специфика искусства и эстетического переживания.
11. Начиная с п. 2 в центре внимания стояло произведение искусства - песня, симфония, стихотворение, рисунок. Объект эстетического переживания и эстетической оценки всегда индивидуален - это свободно созданное и свободно воспринятое единство чувственных образов, приданной им эмоциональной окраски, связанных с ними аффективных состояний и волевых импульсов к действию (Изваянная фигура может вызвать желание воспроизвести изображённый жест или к ней прикоснуться, её погладить (допустим изваяние кошки). Включённый в симфонию танец содержит призыв отдаться его движению. Вероятно, импульсы к внешнему действию почти всегда сопровождают эстетическое переживание и находят, хотя бы рудиментарное, реальное осуществление, могущее быть обнаруженным экспериментально), наконец - поддержанных ими идей. Этот комплекс психических явлений сознается в качестве в принципе воспроизводимого многократно, обычно во внутренним мире многих людей, с сохранением своей индивидуальности, в идеале тождества самому себе. Постулат наличия при повторном восприятии произведения искусства одним и тем же или разными людьми такого неизменного ядра есть составная часть самого эстетического переживания. К вопросу о том, насколько в действительности при повторных актах восприятия все элементы комплекса фактически остаются неизменными, наше утверждение имеет лишь косвенное отношение: естественно, что переживание тождества обычно опирается на некоторое фактическое сходство.
12. Естественно, что восприятие произведения искусства неотделимо от творчества. Произведение воспринимается автором ещё до его завершения, а другими людьми в процессе восприятия творчески перерабатывается. Но установка на завершённость, создание воспроизводимого в повторных актах восприятия образца, отличает отношение к произведению искусства от неупорядоченного потока переживаний.
13. Не случайно, что во всем предшествующем различие между активным создателем произведения и человеком, его пассивно воспринимающим, не играло основной роли. Определение искусства как орудия управления, в котором автор произведения управляет психикой воспринимающих произведение людей, подчиняет её своей воле, не ухватывает существа искусства.
Такое употребление искусства возможно и может быть полезным или вредным, но не составляет его сущности.
14. Всё сказанное относится и к таким более эфемерным единствам как:
а) индивидуальная интерпретация роли в пьесе отдельным артистом или осуществлённая с некоторым собственным замыслом фотография скульптурной группы;
б) объединяющее ряд произведений единство стиля, единый гул-ритм, который по Маяковскому может проходить через несколько поэм, и т.д.
При движении в направлении вверх от отдельных произведений (пункт б)) возникает возможность говорить о единой знаковой системе, создаваемой в сколь угодно широких потоках художественного творчества, даже перебрасывающихся из одной эпохи в другую.
Однако автор каждого произведения искусства волен постулировать свою зависимость от тех или иных элементов уже созданного языка искусства или такие связи отрицать. В распоряжении музыканта, поэта или живописца имеются неисчислимые средства для того, чтобы в самом произведении дать почувствовать ту атмосферу преемственности, которая ему нужна, и отвести ненужные ему сближения.
В силу сказанного говорить о всём искусстве как единой знаковой системе можно было бы лишь приняв гипотезу, что оно является осуществлением некоего единого (пусть смутного) замысла человечества или руководящего его судьбами Творца.
15. Уже заранее было трудно ожидать, что теоретическая концепция искусства может по объёму совпадать с исторически сложившимся пониманием круга явлений, к искусству относящихся.
Можно определить искусство как деятельность, направленную на создание объектов, подлежащих эстетической оценке. Но само выделение круга эстетических переживаний и оценок прежде всего является делом постепенно вырабатывающейся традиции. Необходимо было, чтобы различие между приятным и прекрасным и т.п. уже существовало, для того чтобы появились теории искусства. Тенденцию к выделению круга эстетических переживаний и оценок можно проследить не только в истории философии, но и в истории языка, литературы. Тенденции эти могут работать не вполне последовательно. Теория искусства должна начинаться с разыскания логически простых и достаточно общих причин самого наличия тенденции к объединению определённого круга явлений и противопоставлению его другим кругам явлений (подчиняемых представлениям о науке, морали и т.п.). Такая попытка здесь и была сделана с употреблением современных навыков мысли века кибернетики. Оставлены в стороне корни изложенных идей в классической эстетике. Они понятны знатокам, а автор совсем не претендует на особенную оригинальность.
28 XII 1964

Из книги В.А. Успенский. Труды по НЕматематике (с приложений семиотических посланий А.Н. Колмогорова к автору и его друзьям). М.: ОГИ, 2002. с.1352-1357
http://www.math.ru/lib/533

Андрей Николаевич Колмогоров. Послания
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_256.htm
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_194.htm

via http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_568.htm

***
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments